Король и шут

В журнале «Вестник Европы» за 1899 год есть забавная история о том, как в конце марта 1466 года бургундский герцог Филипп Добрый (Philippe le Bon, 1396–1419) заспорил со своим шутом, звавшимся Кёллингом, уверяя, что сможет переиграть его в день розыгрышей. На это шут, видимо задетый за живое, высказался в том смысле, что у его светлости на это не хватит профессиональных навыков. Герцог настаивал, любимец двора тоже уперся, дерзко уверяя Филиппа в том, что 1 апреля тот сам станет жертвой его шутки. Дело дошло до пари на следующем условии: если Кёллинг разыграет герцога — тот наполнит его колпак самыми изысканными сладостями, а коли его светлости удастся разыграть шута, то первый оставляет за собой право отсечь Кёллингу голову.

При дворах европейских феодалов шутам позволялось больше, чем кому бы то ни было. Под видом шутки они могли говорить на темы, за которые любой другой лишался головы. Фото (Creative Commons license): Hans Splinter

Неизвестно, как отнесся Кёллинг к риску выставить свою голову против полуведра печенья и изюма, но отступать было поздно. Наступил вечер 31 марта, и для достижения вожделенной цели герцог пустил в ход коварство. Филипп приказал своим приближенным незаметно напоить шута за ужином, и каждый из придворных, зная о пари, норовил поднести Кёллингу кубок-другой вина. Шут и в обычные-то дни был большой мастер «заложить за воротник», а уж тем вечером просто едва успевал со всеми чокаться и в результате «нарезался» быстро и основательно. Когда несчастный Кёллинг повалился под стол, герцог Филипп приказал отнести его в темницу, а пыточных дел мастеру было велено приготовить все как положено для суда и казни.

Ровно в полночь Кёллинга при помощи пинков под ребра неделикатно вырвали из объятий пьяного сна. Когда мучимый тяжким похмельем шут с трудом продрал глаза, то к своему ужасу обнаружил, что находится в подземелье. Перед ним стоял стол, покрытый черным сукном, за которым восседали члены трибунала, чьи лица скрывали капюшоны. Один из судей зачитал шуту обвинение: «Ты, мерзкий шут Кёллинг, нынче вечером во время ужина, будучи безобразно пьян, дерзким своим языком нанес тяжкие оскорбления своему милостивому повелителю герцогу Филиппу». Шут этого решительно не помнил. События вечера как-то смутно обрывались для него в промежутке между пятым и седьмым кубками вина, а потому всё могло случиться. Он начал было уверять, что если и сказал что неподобающее, то только исключительно во хмелю, да от дурости, которая всем известна.

Однако в ответ он услышал, что все валить на дурь и вино не надо — всем известно: что у пьяного на языке, то у трезвого в голове. Выходило, что Кёллинг уже давно черт знает что думает о своем благодетеле и в пьяном виде только проболтался. Недолго посовещавшись, суд приговорил Кёллинга к смертной казни, дюжие молодцы, подхватив несчастного под руки, поволокли его к стоявшей тут же поблизости плахе. Кто-то прочитал над Кёллингом отходную молитву, и почти тут же его ударили по шее…

Может быть, Филипп Бургундский и был добрым человеком, но это именно его солдаты предательски схватили Жанну д’Арк (Jeanne d’Arc, ок. 1412–1431) и передали ее англичанам, которые сожгли девушку на костре

Шут, конечно, не видел, что в руках палача вместо топора была огромная копченая колбаса — поэтому сразу после того как колбаса коснулась его шеи, лишился чувств. А в тот момент, когда шут замертво повалился с плахи, все присутствовавшие в подвале так и покатились со смеху. Члены трибунала скинули капюшоны, и оказалось, что это герцог со своими друзьями вырядились судьями. Филипп приказал привести Кёллинга в чувство и подать вина. Шута принялись тормошить, щекотать, но он никак не реагировал. Наконец герцог стал проявлять нетерпение и крикнул:

— Ну, что там?

Помощники палача со страхом в голосе ответили:

— Он, ваше высочество, вроде как готов! Должно быть, со страху помер!

Тут уж пришло время огорчаться Филиппу — ведь и собаку-то хорошую жалко потерять, а тут любимый шут. Герцогу стало уже стыдно за этот глупый и жестокий розыгрыш, и он, стоя над трупом своего любимца, горько сетовал на свою неосторожность. Но вдруг раздалось:

— Пари, братец Филипп! Изволь теперь платить! Всё-таки я разыграл тебя 1 апреля!

На самом деле шут уже давно пришел в себя и просто валялся у ног герцога с закрытыми глазами, спешно соображая, как ему выпутаться из сложившейся ситуации: как ни крути, а герцог здорово его провел и, как знать, мог действительно снести голову. Ничего лучше, кроме как неожиданно «ожить», он не придумал. Но получилось даже лучше, чем Кёллинг рассчитывал: герцог так обрадовался его «воскресению», что охотно признал себя побежденным, навалил в колпак шута обещанные сладости, да ещё и закатил по случаю дня розыгрыша веселый пир, на котором Кёллинг блистал своими талантами.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s